Go Public? Не “гоу”…

В конце прошлой колонки я обещал ответить на вопрос, ради чего приезжал в Россию глава Microsoft. Похоже, за меня это сделал Питер Тейди, наш колумнист. Если верить сиэтловскому ворчуну, г-н Гейтс больше всего был озабочен укреплением своего образа непримиримого борца за интересы акционеров. Оно и понятно, поскольку именно от них, а не от российских пиратов зависит благосостояние первого миллиардера планеты и самой Microsoft.

По иронии судьбы, я пишу эти строки в 22:30 в понедельник 27 октября 1997 года. По монитору моего компьютера бежит безжалостный тикер: за полтора часа до завершения торгов падение индекса Dow Industrial составляет 352 пункта. Если учесть, что катаклизм продолжается третий день подряд, то это — форменный обвал рынка. Забавно, что экзекуцию учинили не российские пираты, а вполне респектабельные инвесторы из Гонконга — ветер дует оттуда. С прошлого четверга, когда начал валиться рынок в Гонконге, акции Microsoft (NASDAQ: MSFT) упали со 138 ¹/₂ до 130 ¹/₁₆ долларов. Что это означает для Билла Гейтса? Лично он потерял 3,28 миллиарда долларов. Рыночная капитализация Microsoft уменьшилась на 10,23 миллиарда долларов. Если вспомнить, что годовой доход компании составил 3,45 миллиарда, то выходит, Microsoft за три дня потеряла в три раза больше, чем наторговала за целый год. Вот они ужасы капитализма.

Для российского компьютерного рынка эти цифры не имеют никакого значения, поскольку весь его годовой объем не превышает 2 миллиардов долларов. Примерно как у хорошего американского шинного завода.

Мои дотошные арифметические выкладки как бы предваряют дискуссионный клуб в текущем номере “ИнфоБизнеса”, который посвящен именно этой экзотической теме — перспективам акционирования российского компьютерного бизнеса. То есть выходу его на вторичный рынок ценных бумаг. После прочтения дискуссионного клуба вы поймете, что по своей актуальности эта тема находится где-то между подготовкой к полету на планету Плутон и обретением бессмертия за счет генетического клонирования. Хотя, кажется, клонирование даже более насущно, чем акционирование.

К чему тогда весь сыр-бор? Должен признаться, что когда я затевал этот разговор два месяца назад, то мне казалось, перспективы есть. Сейчас я окончательно убедился, что их нет. Причем список противопоказаний так велик, что не хватит и десяти колонок для их перечисления. Так что же, плюнуть и забыть? Наверное, так и следовало бы поступить, однако есть одно маленькое “но”.

Здесь самое время вспомнить о постмодернизме в бизнесе, о котором я рассуждал вслух ровно неделю назад. Тогда я помянул один из его законов, а именно — невозможность изобретать велосипеды. При этом я забыл добавить одну деталь: изобретен велосипед или нет — не столь важно. Главное — успеть на него сесть и бодро крутить педали. Иначе за нас это сделают другие. Желают наши предприниматели акционироваться или нет — дело десятое. Вопрос стоит иначе — будут они это делать или нет? Если нет — то за них это сделают другие. За них и без них. Если у кого-то есть иллюзии на счет непоколебимости позиций отечественного бизнеса, то самое время с этими иллюзиями расстаться. Потому что в нашей Азиопе, которая выбрала китайско-корейский (а вовсе не американский) путь построения капитализма, всякую скобяную лавку, какой бы внушительной она ни казалась, рано или поздно разнесет соседский слон. Для того чтобы мои пророчества не выглядели как порожние байки из склепа, расскажу одну историю, которую мне поведали сегодня на Российской Бирже.

Акции РАО ЕЭС в настоящий момент котируются в торговом диапазоне с верхним пределом в 40 центов. При этом все аналитики сходятся в мысли, что реальная стоимость этих акций от 90 центов до 1 доллара. Казалось бы, что тут колебаться — РАО ЕЭС надо покупать не раздумывая. Но все боятся. Почему? Потому что за РАО ЕЭС активно взялись очень серьезные иностранные инвесторы. А у них — собственный взгляд на вещи. И свои интересы. Как только котировка РАО ЕЭС начинает серьезно расти, тут же происходит массированный сброс акций и все вновь обваливается. На первый взгляд, кажется: “Что за глупость? Зачем преждевременно сбрасывать акции и добровольно отказываться от прибыли?” Но это только на первый взгляд. Дело в том, что РАО ЕЭС запланировало эмиссию европейских конвертируемых облигаций. С учетом этой перспективы усилия иностранных заинтересованных инвесторов в том, чтобы удержать котировку во что бы то ни стало гораздо ниже реальной стоимости, уже не кажутся столь абсурдными — в результате удастся скупить по дешевке облигации, а затем, через год-два, обменять их на акции, которые к тому времени наверняка вырастут процентов на 100–200. Вот она — большая игра.

Несколько национальных банков предприняли отчаянную попытку закрепить акции РАО ЕЭС наверху. Им удалось продержаться три недели. Потом все вернулось на круги своя. Справедливости ради надо сказать, что РАО ЕЭС тоже не пальцем деланы, поэтому эмиссию, объявленную на октябрь, не запускают — ждут, когда котировка все-таки повысится. Хотя, на мой скромный взгляд, силы не равные и ждать придется долго.

Короче говоря, акционироваться российскому компьютерному бизнесу, как и всякому другому, рано или поздно придется. А посему, очень полезно понимать, что это такое.

P.S.: Только что завершились торги на NYSE. Dow закрылся минус 554 пункта — абсолютный рекорд! Пока мы тут разговаривали, Билл Гейтс потерял еще 335 миллионов долларов. Сегодня обвалились все рынки мира. Запомните этот день, 27 октября 1997 года. Его уже окрестили Blue Monday — Грустный Понедельник.